Неточные совпадения
Мне как-то раз случилось прожить две недели в казачьей станице на левом фланге; тут же стоял батальон пехоты; офицеры
собирались друг у друга поочередно, по
вечерам играли в карты.
Там по
вечерам горели огни,
собирались будущие родные братца, сослуживцы и Тарантьев; все очутилось там. Агафья Матвеевна и Анисья вдруг остались с разинутыми ртами и с праздно повисшими руками, над пустыми кастрюлями и горшками.
Собираются на обед, на
вечер, как в должность, без веселья, холодно, чтоб похвастать поваром, салоном, и потом под рукой осмеять, подставить ногу один другому.
В конце села под ивою,
Свидетельницей скромною
Всей жизни вахлаков,
Где праздники справляются,
Где сходки
собираются,
Где днем секут, а
вечеромЦалуются, милуются, —
Всю ночь огни и шум.
Получив от лакея Сергея Ивановича адрес брата, Левин тотчас же
собрался ехать к нему, но, обдумав, решил отложить свою поездку до
вечера. Прежде всего, для того чтобы иметь душевное спокойствие, надо было решить то дело, для которого он приехал в Москву. От брата Левин поехал в присутствие Облонского и, узнав о Щербацких, поехал туда, где ему сказали, что он может застать Кити.
После обеда, которого описывать я не берусь (уже Эней знал, как неприятно припоминать минувшее горе), отправился я в так называемую кофейную, куда каждый
вечер собирались ремонтеры, заводчики и другие приезжие.
Мы стояли в местечке ***. Жизнь армейского офицера известна. Утром ученье, манеж; обед у полкового командира или в жидовском трактире;
вечером пунш и карты. В *** не было ни одного открытого дома, ни одной невесты; мы
собирались друг у друга, где, кроме своих мундиров, не видали ничего.
Самгин отказался, он ночевал у Елены, где почти каждый
вечер собирались и кричали разнообразные люди, огорченные и утомленные событиями. Заметно возрастало количество таких, которые тоскливо говорили...
Круг городских знакомых Самгина значительно сузился, но все-таки
вечерами у него, по привычке,
собирались люди, еще не изжившие настроение вчерашнего дня.
Становилось холоднее. По
вечерам в кухне
собиралось греться человек до десяти; они шумно спорили, ссорились, говорили о событиях в провинции, поругивали петербургских рабочих, жаловались на недостаточно ясное руководительство партии. Самгин, не вслушиваясь в их речи, но глядя на лица этих людей, думал, что они заражены верой в невозможное, — верой, которую он мог понять только как безумие. Они продолжали к нему относиться все так же, как к человеку, который не нужен им, но и не мешает.
Но бывать у нее он считал полезным, потому что у нее,
вечерами,
собиралось все больше людей, испуганных событиями на фронтах, тревога их росла, и постепенно к страху пред силою внешнего врага присоединялся страх пред возможностью революции.
Вечером собралось человек двадцать; пришел большой, толстый поэт, автор стихов об Иуде и о том, как сатана играл в карты с богом; пришел учитель словесности и тоже поэт — Эвзонов, маленький, чернозубый человек, с презрительной усмешкой на желтом лице; явился Брагин, тоже маленький, сухой, причесанный под Гоголя, многоречивый и особенно неприятный тем, что всесторонней осведомленностью своей о делах человеческих он заставлял Самгина вспоминать себя самого, каким Самгин хотел быть и был лет пять тому назад.
По воскресеньям,
вечерами, у дяди Хрисанфа
собирались его приятели, люди солидного возраста и одинакового настроения; все они были обижены, и каждый из них приносил слухи и факты, еще более углублявшие их обиды; все они любили выпить и поесть, а дядя Хрисанф обладал огромной кухаркой Анфимовной, которая пекла изумительные кулебяки. Среди этих людей было два актера, убежденных, что они сыграли все роли свои так, как никто никогда не играл и уже никто не сыграет.
Как всегда,
вечером собрались пестрые люди и, как всегда, начали словесный бой. Орехова восторженно заговорила о «Бытовом явлении» Короленко, а Хотяинцев, спрятав глаза за серыми стеклами очков, вставил...
Город с утра сердито заворчал и распахнулся, открылись окна домов, двери, ворота, солидные люди поехали куда-то на собственных лошадях, по улицам зашагали пешеходы с тростями, с палками в руках, нахлобучив шляпы и фуражки на глаза, готовые к бою; но к
вечеру пронесся слух, что «союзники»
собрались на Старой площади, тяжко избили двух евреев и фельдшерицу Личкус, — улицы снова опустели, окна закрылись, город уныло притих.
Клим получил наконец аттестат зрелости и
собирался ехать в Петербург, когда на его пути снова встала Маргарита. Туманным
вечером он шел к Томилину прощаться, и вдруг с крыльца неприглядного купеческого дома сошла на панель женщина, — он тотчас признал в ней Маргариту. Встреча не удивила его, он понял, что должен был встретить швейку, он ждал этой случайной встречи, но радость свою он, конечно, скрыл.
Вечером, войдя в гостиную, когда мама
собиралась играть на рояле, Клим услыхал грубые слова Томилина...
По воскресеньям ничего не делают, не говорят, не смеются, важничают, по утрам сидят в храмах, а
вечером по своим углам, одиноко, и напиваются порознь; в будни
собираются, говорят длинные речи и напиваются сообща».
«Что это такое кальсадо?» — «Это гулянье около крепости и по взморью: туда по
вечерам собираются все кататься».
Европейцы сидят большую часть дня по своим углам, а по
вечерам предпочитают
собираться в семейных кружках — и клуб падает.
К
вечеру собрались все: камбуз (печь) запылал; подали чай, ужин — и задымились сигары.
Вечером мы
собрались в клубе, то есть в одной из самых больших комнат, где жило больше постояльцев, где светлее горела лампа, не дымил камин и куда приносили больше каменного угля, нежели в другие номера.
Третьего дня
вечером корейцы
собрались толпой на скале, около которой один из наших измерял глубину, и стали кидать каменья в шлюпку.
— У нас, ваше высокородие, при предместнике вашем, кокотки завелись, так у них в народном театре как есть настоящий ток устроен-с. Каждый
вечер собираются-с, свищут-с, ногами перебирают-с…
Было то время, когда утомленные дневными трудами и заботами парубки и девушки шумно
собирались в кружок, в блеске чистого
вечера, выливать свое веселье в звуки, всегда неразлучные с уныньем.
Вечером, вскоре после обеда, в большой зале, где особенно, как для лекции, поставили рядами стулья с высокими резными спинками, а перед столом кресло и столик с графином воды для проповедника, стали
собираться на собрание, на котором должен был проповедовать приезжий Кизеветер.
— Нет, благодарю вас, я найду, а вы, пожалуйста, прикажите оповестить мужикам, чтобы
собрались: мне надо поговорить с ними о земле, — сказал Нехлюдов, намереваясь здесь покончить с мужиками так же, как и в Кузьминском, и, если можно, нынче же
вечером.
Видал я их в Петербурге: это те хваты, что в каких-то фантастических костюмах
собираются по
вечерам лежать на диванах, курят трубки, несут чепуху, читают стихи и пьют много водки, а потом объявляют, что они артисты.
Прошло несколько дней после свидания с Ульяной Андреевной. Однажды к
вечеру собралась гроза, за Волгой небо обложилось черными тучами, на дворе парило, как в бане; по полю и по дороге кое-где вихрь крутил пыль.
У Никитских ворот, в доме Боргеста, был трактир, где одна из зал была увешана закрытыми бумагой клетками с соловьями, и по
вечерам и рано утром сюда сходились со всей Москвы любители слушать соловьиное пение. Во многих трактирах были клетки с певчими птицами, как, например, у А. Павловского на Трубе и в Охотничьем трактире на Неглинной. В этом трактире
собирались по воскресеньям, приходя с Трубной площади, где продавали собак и птиц, известные московские охотники.
На них лучшие картины получали денежные премии и прекрасно раскупались. Во время зимнего сезона общество устраивало «пятницы», на которые по
вечерам собирались художники, ставилась натура, и они, «уставя брады свои» в пюпитры, молчаливо и сосредоточенно рисовали, попивая чай и перекидываясь между собой редкими словами.
Старший Федор все так же ростовщичал и резал купоны, выезжая днем в город, по делам. Обедали оба брата дома, ели исключительно русские кушанья, без всяких деликатесов, но ни тот, ни другой не пил. К восьми
вечера они шли в трактир Саврасенкова на Тверской бульвар, где
собиралась самая разнообразная публика и кормили дешево.
С моим другом, актером Васей Григорьевым, мы были в дождливый сентябрьский
вечер у знакомых на Покровском бульваре. Часов в одиннадцать ночи
собрались уходить, и тут оказалось, что у Григорьева пропало с вешалки его летнее пальто. По следам оказалось, что вор влез в открытое окно, оделся и вышел в дверь.
Ранее, до «Щербаков», актерским трактиром был трактир Барсова в доме Бронникова, на углу Большой Дмитровки и Охотного ряда. Там существовал знаменитый Колонный зал, в нем-то
собирались вышеупомянутые актеры и писатели, впоследствии перешедшие в «Щербаки», так как трактир Барсова закрылся, а его помещение было занято Артистическим кружком, и актеры, день проводившие в «Щербаках»,
вечером бывали в Кружке.
Сориентировавшись, я спустился вниз и тотчас отправил Белоножкина назад к П.К. Рутковскому с извещением, что дорога найдена, а сам остался с китайцами. Узнав, что отряд наш придет только к
вечеру, манзы
собрались идти на работу. Мне не хотелось оставаться одному в фанзе, и я пошел вместе с ними.
Вечером все старики
собрались в одну юрту. На совете решено было, что по прибытии в Хабаровск я обо всем доложу начальству, буду просить оказать помощь туземцам.
Вечером собрались старики.
С каким удовольствием я поел крестьянского хлеба!
Вечером в избу
собрались все крестьяне. Они рассказывали про свое житье-бытье на новом месте и часто вздыхали. Должно быть, несладко им досталось переселение. Если бы не кета, они все погибли бы от голода, только рыба их и поддержала.
План Сторешникова был не так человекоубийствен, как предположила Марья Алексевна: она, по своей манере, дала делу слишком грубую форму, но сущность дела отгадала, Сторешников думал попозже
вечером завезти своих дам в ресторан, где
собирался ужин; разумеется, они все замерзли и проголодались, надобно погреться и выпить чаю; он всыплет опиуму в чашку или рюмку Марье Алексевне...
Когда они приехали домой, к ним через несколько времени
собрались гости, которых они ждали, — обыкновенные тогдашние гости: Алексей Петрович с Натальей Андреевной, Кирсанов, — и
вечер прошел, как обыкновенно проходил с ними.
Прошел и этот
вечер, Бьюмонт опять не приезжал. На третье утро Катерина Васильевна
собралась куда-то ехать.
Привели раз на каторгу новых колодников.
Вечером все старые колодники
собрались вокруг новых и стали их расспрашивать, кто из какого города или деревни и кто за какие дела. Аксенов тоже подсел на нары подле новых и, потупившись, слушал, кто что рассказывал. Один из новых колодников был высокий, здоровый старик лет 60-ти, с седой стриженой бородой. Он рассказывал, за что его взяли. Он говорил...
Споры возобновлялись на всех литературных и нелитературных
вечерах, на которых мы встречались, — а это было раза два или три в неделю. В понедельник
собирались у Чаадаева, в пятницу у Свербеева, в воскресенье у А. П. Елагиной.
Они часто и подолгу смеялись
вечерами, сидя у окна, пели громко; на улице
собирались люди, глядя на них.
Приехали мы в Хабаровск 7 января
вечером. Стрелки пошли в свои роты, а я вместе с Дерсу отправился к себе на квартиру, где
собрались близкие мне друзья.
Раньше эти
вечера были скучны до тошноты, потому что на половине Марьи Степановны
собиралось только исключительно женское общество, да и какое общество: приплетется старуха Размахнина, придет Павла Ивановна со своими бесконечными кружевами, иногда навернется еще какая-нибудь старушка — вот и все.
В самый день переезда, состоявшегося уже к
вечеру, вокруг него на террасе
собралось довольно много гостей: сперва пришел Ганя, которого князь едва узнал, — так он за все это время переменился и похудел.
— Я бы желала, чтобы вы завтра весь день не приходили к нам, а пришли бы
вечером, когда уже
соберутся эти… гости, Вы знаете, что будут гости?
Мы каждый
вечер сбирались по-прежнему у водопада и всё говорили о том, как мы расстанемся.
В малыгинском доме закипела самая оживленная деятельность. По
вечерам собиралась молодежь, поднимался шум, споры и смех. Именно в один из таких моментов попала Устенька в новую библиотеку. Она выбрала книги и хотела уходить, когда из соседней комнаты, где шумели и галдели молодые голоса, показался доктор Кочетов.